Тот склонился над Бретт, протянул руку и пощупал пульс на шее. Он был замедленный, но отчетливый. Врач откинул пледы, чтобы посмотреть, насколько плохо обстоит дело. Ее свитер кровавым комком собрался у горла, обнажив ребра и грудь. Кожа покраснела и местами кровоточила, на глазах темнея и становясь синевато-багровой.

– Синьора, вы меня слышите? – спросил врач. Бретт издала какой-то звук, но ничего не смогла выговорить.

– Синьора, я вас слегка поверну. Просто чтобы посмотреть, что случилось.

Он дал знак Флавии, которая присела с другой стороны:

– Держите ее плечи. Мне надо выпрямить ей ноги.

Он повернулся, взял левую ногу Бретт за икру, распрямил ее, потом проделал то же самое с правой. Затем медленно перевернул женщину на спину, и Флавия опустила ее плечи на пол. Новая волна боли пронзила Бретт, и она застонала.

Врач повернулся к Флавии:

– Принесите ножницы.

Флавия послушно пошла на кухню и взяла ножницы из большого узорчатого горшка на столе. Она почувствовала жар, исходящий от сковородки с маслом, которая все еще стояла на плите, шкворча и шипя на нее. Флавия выключила газ и быстро вернулась к доктору.

Он взял ножницы и разрезал окровавленный свитер, потом стянул его с тела. Мужчина, избивший ее, носил кольцо-печатку на безымянном пальце правой руки, и оно оставило маленькие круглые следы, темневшие на фоне больших багровых пятен.

Врач снова склонился над ней и сказал:

– Синьора, пожалуйста, откройте глаза.

Бретт попыталась, но смогла открыть только один. Врач вынул из своей сумки маленький фонарик и посветил ей в зрачок. Он сузился, и женщина невольно закрыла глаз.

– Хорошо, хорошо, – сказал доктор. – Теперь я хочу, чтобы вы повернули голову, совсем чуть-чуть.

Хотя это было невероятно трудно, Бретт все-таки сумела сделать то, о чем он просил.

– А теперь ваш рот. Можете его открыть?